НА ПУТИ ИСТИННОМ                             

 

 

Просуществовал он до 1918 года. Послереволюционная разруха положила конец многим успешным начинаниям в России, в том числе и благотворительным. А когда-то в приюте для малолетних преступников, созданным братьями Рукавишниковыми, Николаем и Константином, воспитывалось несколько сотен детей и подростков.

Начал дело Николай Васильевич. Откуда взялся у представителя одной из богатейших русских фамилий, обладателей многомиллионного состояния, интерес к судьбам беспризорников?

 

Он родился больным и слабым ребенком, долго, почти до пятилетнего возраста, не начинал говорить. Но, может быть, именно этим и объясняется его исключительная чувствительность к людям. Николай Рукавишников очень любил людей, в первую очередь свою мать, с которой был близок невероятно, братьев, всех домочадцев. Будучи маленьким мальчиком, он делал подарки на Рождество горничной. Еще ребенком он не мог обойти своим вниманием не одного несчастного страдающего человека. Соответственно своему общественному положению, Рукавишников получил солидное образование, закончил Московский университет. Но вот это тяготение к людям, желание делать добро, освещать жизнь людей – это у него осталось по-детски наивным и искренним. Волей случая Николай Васильевич узнал о маленьким приюте для малолетних преступников, на 10-12 детей, и вскоре получил место директора приюта, сразу и бесповоротно признав педагогику делом своей жизни.

 

Николай Рукавишников был по натуре миссионер. Он был из тех, кто уезжал в дальние страны обращать язычников, проповедовать среди дикарей. Николай Васильевич жил со своими воспитанниками. Домой ездил ночевать и обедать. Потом – только ночевать. Николай Васильевич стал для приютских детей братом, отцом, учителем. Он никогда не осуждал их, никого не считал безнадежно испорченным. В традициях Евангелия, он умел вникнуть в самый неблаговидный поступок воспитанника и привести его к раскаянию не наказанием, а участием и верой в будущее исправление. Рукавишников отдал своим воспитанникам все силы и, в конце концов, жизнь. Спустя пять лет Николай Васильевич заболел во время прогулки с приютскими детьми и умер.

 

Вероятно, на этом бы и завершилась история рукавишниковского приюта. Но за дело взялся брат Николая  – Константин Васильевич. Это был человек такого же склада, но только более реалистичный. Одно время он был даже московским городским главой. Взяв на себя заботу о приюте, Константин Васильевич создал собственную систему воспитания. Он ввел распорядок дня: в пять тридцать подъём; зарядка; молитва; первый завтрак и на два часа мастерская. Мастерских было организовано девять. Ребята могли выбрать себе ремесло по склонности, по желанию: столярная, швейная, сапожная мастерская и т. д. Каждый мастер обучал 4 -5 воспитанников. В наши дни это норма для частных школ. Качественный материал, хорошие инструменты и настоящий производственный заказ. Мальчику, который приходил в мастерскую, говорили: ты будешь вырезать деталь – торец стула, но учти, если ты ее испортишь, ты нанесешь ущерб предприятию. Дети привыкали к ответственности, к тому, что их труд  востребован. Шаг за шагом, от простого к сложному, они осваивали секреты мастерства, но уже на первом этапе сознавали, что работают на рынок, на потребителя. Воспитанники приюта должны были выйти во взрослую жизнь умелыми ремесленниками, способными обеспечить себя и свою будущую семью. Рукавишниковы были капиталистами. Они смотрели на жизнь практично. Такая система воспитания давала положительные результаты.

 

После занятий в мастерской был второй завтрак. Первый завтрак – кусок мягкого хорошего хлеба и кружка молока или чая, второй завтрак – каша гречневая или пшенная с маслом и чай. Потом – на три часа в школу. В школе, кроме обучения грамоте, для уличных детей были организованы музыкальные занятия (хоровое пение) и занятия рисованием. Константин Васильевич придавал значение тому, чтобы привить своим воспитанникам хотя бы первичные культурные навыки. Вечером, после 9 часов, ребята ложились спать. Никаких решеток в комнатах малолетних преступников не было. Не было камер. Не было унижающих человеческое достоинство грязи и нищеты. Братья Рукавишниковы серьезно заботились о содержании детей. Рядом с приютом на Садовом кольце было оборудовано специальное помещение для мастерских, выстроена специальная церковь, магазин, в котором продавались изделия, сделанные руками воспитанников.

 

Результат рукавишниковской педагогической системы был поразительным. В криминальный мир после выхода из приюта возвращалось только 5-6 процентов воспитанников. Таким образом, из каждой сотни ребят 94-95 становились честными трудовыми людьми, полезными членами общества. Трудно недооценить результативность работы приюта. Развращенные, порочные дети – это не менее ужасно, чем матерые развращенные преступники. Они вызывают брезгливость, омерзение, отвращение. Педагогов ждала кропотливая работа с гнилостным человеческим материалом. Но еще Николай Васильевич оставил в приюте атмосферу своего величайшего терпения и доброты, которую укреплял и отстаивал впоследствии его брат Константин. В рукавишниковском приюте применялись наказания, но их обоснованность и гуманность очевидна уже из следующих ограничений. Первое наказание – выговор, причем только в личной беседе, никогда не в присутствии других воспитанников. Был и карцер, потому что попадались ребята, осужденные за грабежи, за бандитизм. Некоторое время в приюте практиковались телесные наказания, но при очень строгом условии. Совет приюта состоял из 8 человек. Каждый случай телесного наказания обсуждался на этом совете. И если все 8 высказывались за то, чтобы кого-то подвергнуть телесным наказаниям, то так и было, а если хотя бы один высказывался против, то никакого телесного наказания не происходило. Однако в 90-х годах Константин Васильевич вообще отказался от применения телесных наказаний. Приют работал стабильно, состав преподавателей и мастеров был надежен, сложились традиции, сами стены, как говорят, помогали. Кроме того, возникла очень важная для воспитанников система поощрения. За хорошее поведение малолетних преступников на 2-4 часа отпускали повидать семью. Способом коллективного поощрения были прогулки в Сокольники.

 

Кем финансировался приют? Прежде всего, городской Думой. Но большой дворянский дом, в котором жили воспитанники, Рукавишниковы купили на свои средства, сами же построили церковь. Впоследствии при приюте было создано благотворительное общество, откуда на воспитание несовершеннолетних преступников поступали частные пожертвования. При такой организации дел рукавишниковский приют никогда не бедствовал. Дети были одеты и сыты, мало того, после окончания сроков заключения они получали некоторую сумму денег, которую заработали своим трудом в мастерских. Администрация приюта брала на себя обязанность устроить их на работу и еще три года после освобождения наблюдала за их поведением. Если все шло благополучно, то бывший воспитанник нередко получал от администрации средства на обзаведение собственной мастерской.

 

Приют оставался второй, а иногда и единственной семьей этих ребят и после окончания срока заключения. Сюда можно было прийти переночевать, погостить в выходные или на праздники. Для многих бывших воспитанников приюта это становилось моральной поддержкой в их первых шагах к честной жизни.

 

Примерно 20 таких же приютов было открыто по всей России. Практически возникла всероссийская организация работников исправительных заведений. Каждый год они съезжались для совещания в приюте Рукавишникова в Москве. Впоследствии педагогическая система братьев Рукавишников получила и международное признание. В Риме на съезде исправительных заведений рукавишниковский приют был удостоен медали, а в Бразилии существовал приют, который даже назывался рукавишниковским. Один английский священник, который застал становление приюта, выступая на этом конгрессе, сказал о Николае Васильевиче Рукавишникове так: «Когда я вернусь в Англию я скажу своим друзьям, что могу умереть спокойно, так как я видел святого». Вот такой ореол был у 25 – летнего парня, который взял на себя заботу об испорченных, развращенных душах. Не только деньги и организаторские способности -  нужны исключительные душевные качества, чтобы отдать себя целиком той миссии, которую взял на себя Николай Рукавишников.

 

Может возникнуть вопрос, достиг ли кто-то из воспитанников московского рукавишниковского приюта заметных социальных высот? Нет, не достиг. Но для братьев Рукавишниковых это было и неважно. Они стремились к тому, чтобы их подопечные умели честно трудиться, создать счастливую семью и чтобы они больше не сбились с пути истинного.